Поиск поэтов по алфавиту

Элегия на смерть Василия Львовича

Маленькая поэма

Ах, тетушка! Ах, Марья Львовна
Василью Львовичу сестра!
Пушкин, Дельвиг

Как скучны статьи Катенина!
Предсмертные слова
Василия Львовича Пушкина

…Он писал в посланье к другу:
«Сдавшись тяжкому недугу,
На седьмом десятке лет,
Дядя самых честных правил,
К общей горести, оставил
Беспокойный этот свет.

Вспомним дядюшку Василья!
Произнес не без усилья
И уже переходя
В область Стикса, в царство тени:
«Как скучны статьи Катени —
На! «Покойся, милый дядя!»

Но чтоб перед кончиной,
В миг последний, в миг единый —
Вдруг припомнилась статья?!
Представая перед Богом,
Так ли делятся итогом,
Тайным смыслом бытия?!

Дядюшка! Василий Львович!
Чуть живой, прощально ловишь
Жалкий воздуха глоток, —
Иль другого нет предмета
Для предсмертного завета?
Сколь безрадостный итог!

Впрямь ли в том твоя победа, —
Ты, «Опасного соседа»
Всеми признанный певец, —
Чтоб уже пред самой урной
Критикой литературной
Заниматься наконец?!

Но какой итог победней?
В миг единый, в миг последний —
Всем ли думать об одном?
Разве лучше, в самом деле,
Лежа в горестной постели,
Называемой одром,

Богу душу отдавая
И едва приоткрывая
Запекающийся рот,
«Произнесть: «Живите дружно,
Поступайте так, как нужно,
Никогда наоборот…»?

Иль пожаловаться :»Боже!
Всем в удел одно и то же!
Со слезами в мир пришед,
Перед смертью вновь рыдаю
И в слезах же покидаю
Беспокойный этот свет?

Разве лучше, мир оставя,
О посмертной мыслить славе, —
Ах, к чему теперь оне —
Славы дань, мирские толки:
«Благодарные потомки,
Не забудьте обо мне!».

Иль не думать о потомках,
Но печалиться о том, как
Тело бренно, говоря
Не о грустной сей юдоли,
Но о том, как мучат боли,
Как бездарны лекаря?..

О, последние заветы!
Кто рассудит вас, поэты,
Полководцы и цари?
Кто посмеет? В миг ухода
Есть последняя свобода:
Все, что хочешь, говори.

Всепрощенье иль тщеславье —
В этом ваше равноправье,
Ваши горькие права —
Ропот, жалобы и стоны…
Милый дядя! Как достойны
В сем ряду твои слова!

Дядюшка, Василий Львович!
Как держался! Тяжело ведь —
Что там! — подвигу сродни —
С адским дымом, с райским садом
Говорить о том же самом,
Что во все иные дни

Говорил: в рыдване тряском,
На пиру ли арзамасском…
Это славно, господа!
Вот достоинство мужчины —
Заниматься в день кончины
Тем же делом, что всегда!..

…Что-то скажешь, путь итожа?
Вот и я сегодня тоже
Вглядываюсь в эту тьму —
В эту тьму, чернее сажи,
Гари, копоти, ея же
Не избегнуть никому.

Благодарное потомство!
Что вы знаете о том, что
Составляло существо
Этой преданности слову —
Суть и тайную основу
Мирозданья моего?!

Книжные, святые дети,
Мы живем на этом свете
В сфере прожитых времен,
Сублимаций, типизаций,
Призрачный ассоциаций,
Мыслей, звуков и имен.

Что ни слово, то цитата.
Как еще узнаешь брата,
С кем доселе незнаком?
На пути к своим Итакам
Слово ставим неким знаком,
Неким бледным маяком.

Нрав особенный? Причуда?
Так и жить тебе, покуда
Дни твои не истекли:
На пиру сидим гостями,
Прозу жизни жрем горстями
И цитируем стихи.

Но о нас, о книжных детях,
Много сказано. Для этих
Мы всегда пребудем — те.
Славься, наш духовный предок,
Вымолвивший напоследок:
«Как скучны статьи Катенина!»..
………………………….

1988-1995
// В «Последнем времени» имеется существенно другой вариант.

Рубрики Стихотворения:
«Дмитрий Быков — Элегия на смерть Василия Львовича»
Добавить комментарий